Константин Мурашкин
начальник отдела продаж ипотечных кредитов, Северо-Западный региональный центр Райффайзенбанка

Онлайн-сервисы обостряют конкуренцию

В кризисной ситуации роль банков возрастает. Всем нужны деньги – чтобы завершить сделку, возобновить бизнес или просто на жизнь. А риски растут. О том, как строятся отношения в финансовой сфере, как кредиторы справляются с ограничениями,  рассуждает Константин Мурашкин, руководитель отдела продаж ипотечных кредитов макрорегиона «Запад» Райффайзенбанка.

– Понимаю, что итоги подводить преждевременно, но всё же: как себя чувствует финансовая система?

– Если говорить про момент входа в кризис, то в целом в отрасли ситуация стабильная. В Райффайзенбанке за первые три месяца портфель ипотечных кредитов по нашему региону вырос на 17%. В конце марта мы преодолели отметку в 31 млрд рублей. В первом квартале выдали более 730 ипотечных кредитов на общую сумму 2,6 млрд рублей. Отмечу важный момент: вырос средний размер сделки – до 3,5 млн рублей. Полтора-два года назад средняя сумма кредита составляла 2,5 млн рублей. Дополнительный миллион по каждой сделке! Конечно, в апреле ситуация изменилась. В условиях самоизоляции и административных ограничений спрос на ипотеку снизился.

– Удалось ли наладить дистанционную выдачу кредитов?

– Что касается цифровых сервисов, мы решаем две задачи. Первая – максимально обезопасить клиентов, как минимум – на стадии приёма заявки. Мы принимаем обращения через личный кабинет клиента на сайте банка. Запустили интеграцию с порталом госуслуг, чтобы клиент мог внести свои данные в ЛК, прикрепить документы (например, справку о доходах) и отправить на рассмотрение. А вот с электронной регистрацией сделки сложнее, это пока в стадии проработки.

– Для вас онлайн-технологии – это дополнительные хлопоты или сокращение издержек?

– Цифровизация и диджитализация – тренд последних лет. Ситуация с коронавирусом его лишь ускорила. Вопрос в последствиях: в какой ты форме входишь в этот тренд и с чем выходишь. Продвинутые игроки, которые и раньше занимались этим направлением, в том числе и Райффайзенбанк, вошли в режим ограничений спокойнее и потратили меньше времени на адаптацию. Кроме того, цифровизация, разработка онлайн-сервисов – это затраты. Вопрос: может ли участник рынка их себе позволить? Или эти расходы для него критичны?

Новые технологии усиливают конкуренцию. Одно дело – пешком ходить по банкам, подавать заявки. Совсем другое – чуть ли не одним кликом отправить заявку в 10 банков сразу. Конкуренция приводит к снижению маржи, к выравниванию качества услуг.

В борьбе за клиента побеждает тот, кто предложит лучшие условия. Не только дешевле, но и удобнее, и быстрее. Основной вызов в этой сфере сейчас, на наш взгляд, – создание максимально востребованного продукта с минимальной себестоимостью. Интеграция с госуслугами сделана ровно потому, что клиентам это удобно. И разработки в сфере электронной регистрации – это то, что ждёт нас в ближайшее время. Я уверен, что это станет повсеместной практикой.

– Вы сказали, что увеличился средний размер кредита. Как это связано с сокращением спроса? Жилья покупают меньше, но оно становится дороже?

– Сейчас на рынке присутствует ощущение неопределённости. Многие клиенты откладывают решение жилищного вопроса «до лучших времен». Люди приостанавливают сделки не только потому, что столкнулись с рисками в плане собственных доходов. Но и из-за непонимания того, что будет происходить на рынке, куда двинутся цены, ставки.

Были и те, кто отложил сделку ненадолго, условно – до июня, до завершения карантина, до снятия ограничений. До момента, когда продавцы будут показывать квартиры, не опасаясь инфекции. Онлайн-показ полностью не заменит личный визит. Не каждый день приобретаешь недвижимость… Инвестиционная составляющая тоже присутствует – кто-то выжидает дальнейшего снижения цен. Увеличение среднего размера кредита связано и с ростом цен на жильё, и с более высоким уровнем требований.

– Если доходы граждан  не выросли, а средний размер кредита при этом увеличился – значит, выросли риски?

– Риски – это вопрос кредитной политики банка. У нас она довольно консервативная. Поэтому, кстати, и доля клиентов, обратившихся за реструктуризацией (за кредитными каникулами) в нашем банке относительно невелика, меньше, чем в среднем по рынку. Полагаю, таких клиентов будет не более 20%. Причём сначала по этой теме было много обращений и звонков. Но когда клиенты разобрались в деталях и условиях – интерес спал.

При кажущейся простоте кредитные каникулы – это сложный финансовый инструмент. Нужно документально подтвердить снижение дохода на 30% по отношению к среднемесячному доходу за 2019 год. Сам факт использования кредитных каникул отражается в кредитной истории, что не исключает трудностей с получением кредитов в будущем. «Каникулами» можно воспользоваться только один раз на протяжении всего срока действия кредитного договора. Поэтому важно оценить ситуацию правильно.

– Многим ли отказывают в предоставлении кредитных каникул?

– В большинстве случаев – 9 из 10 – речь идёт о том, что заявка на реструктуризацию не соответствует базовым требованиям, которые установлены законом и постановлением правительства. Часть обратившихся в дальнейшем сами отзывают заявки…

– Если увеличение чека не ведёт к росту рисков – значит, это эффект от снижения ставок? Более комфортный ежемесячный платёж подталкивает к более крупным покупкам?

– Да, потому что ставки снижаются. Примерно половину кредитов за последний год мы выдали по программе рефинансирования. Это новый виток обращений: первый виток случился, когда ставки опустились на уровень 10–11%. И клиенты уходили от займов, взятых под 13–14%. Движение на 2–3 процентных пункта вниз порождает волну обращений за рефинансированием. Теперь пошла вторая волна. Рыночные ставки снизились до 8–9%, и спрос возобновился.

– Льготная ставка, заявленная как антикризисная, может быть использована для рефинансирования?

– Задача госпрограммы – поддержать уровень спроса на продукцию строительной отрасли, и распространяется она только на первичный рынок недвижимости.

– То есть я не могу прийти к вам и сказать: вот, я с вашей помощью купил квартиру в кредит под 10%, не переоформите ли вы мне его под 6,5%?

– Нет, так не получится. Мы недавно делали исследование рынка и выяснили, что для трети клиентов именно введение субсидированной ставки в 6,5% стало важным мотивом, помогло принять решение об ипотеке. При других условиях они просто не могли себе это позволить. Снизился порог входа на рынок, на него пришли новые группы населения.

А те две трети опрошенных, которые и по прежним ставкам были готовы покупать, теперь решают вопрос о более престижной локации, более просторном жилье. Для кого-то субсидированная ипотека – это дополнительная комната!

Так что шаг со стороны государства очень важный. Такие меры по цепочке поддержат экономику смежных отраслей: производителей стройматериалов, энергетиков, транспорт. А косвенно – повлияют и на вторичный рынок: там продавцы будут вынуждены придержать цены или даже снизить, потому что покупатели предпочтут новостройки в кредит.

– Субсидированная ставка заметно активизировала спрос?

– В период самоизоляции спрос на кредиты заметно упал. Меры поддержки, конечно, не полностью компенсируют спад. Но без них ситуация была бы существенно хуже.

Почти 60% строящихся объектов в Петербурге попадает под условия госпрограммы. Примерно 28% – студии, это стартовое жильё. То есть потенциал для разворачивания программы есть. Вопрос только в том, насколько хватит ресурсов у государства. Ведь разницу в ставках бюджет будет выплачивать весь срок кредита…

Синочкин Дмитрий Юрьевич