Мы построили полтора Кембриджа

Планируя интервью с руководителем группы компаний «Эталон» Вячеславом Заренковым, никогда не знаешь, куда оно свернет. Можно начать с технологий и плавно выйти на философские темы (наоборот тоже случается). Но в этих изгибах всегда есть внутренняя логика.

– Сколько домов вы построили с момента основания фирмы?

– Я в зданиях-то не считал, а по площади — 3,5 млн кв.м.

– То есть больше, чем весь город строит за год.

– Больше. На начало года в наших домах жили 156 000 человек, сейчас, наверное, около 180 000. Три Всеволожска, получается, построили. Или два с половиной Выборга. Когда иностранцам приходится объяснять — полтора Кембриджа возвели за двадцать лет, им так понятнее.

– Сложившаяся география новостроек устраивает? Не планируете расширять?

– Пока нам наша география нравится: Петербург и Москва с Подмосковьем. Но в 2015 году будем начинать поиск других привлекательных регионов; в первую очередь рассматриваем города-миллионники. Екатеринбург, Ростов, Ярославль, Пермь и так далее. До Владивостока.

– В управлении сложности не возникнут?

– Нет, нормально. Сейчас такие коммуникации, можно проводить селекторные совещания, видеоконференции: у одних день начался, у других заканчивается… Я как раз вчера проводил видеоконференцию для инвесторов: 53 иностранца, на английском языке. Объясняли, какая мы хорошая компания и почему в нас надо инвестировать. Это ведь не только деньги — нужно улучшать имидж, нужно, чтобы о нас знали на фондовом рынке. Это немножко высокопарно может звучать, но ведь именно по публичным компаниям и судят об экономике России.

– Фондовые аналитики считают, что наши фирмы пока еще сильно недооценены.

– Это абсолютно точно! Вот наш индекс, например, 5 к показателю EBITDA, а у английской фирмы такого же типа и примерно нашего масштаба — коэффициент 12. Недооценка более чем в 2 раза!

– Сколько сегодня стоит «ЛенСпецСМУ»?

– По бумагам — около 1,2 млрд, а реально — 3 млрд долларов.

– У «ЛенСпецСМУ» сложился имидж компании, которая умеет стратегически находить общий язык с властью. При том, что вы никогда не зависели от госзаказа.

– У нас другой формат — мы не вписываемся в эконом-класс, в цену Минрегиона.

– Год назад (в интервью «НП») вы весьма оптимистично оценивали положение дел в строительстве: все хорошо, бумаги согласовываются, проекты идут. И весь год все строительное сообщество стенало и вопило: все плохо, бумаги лежат, ничего не делается… Это у вас отдельно так удачно получается или вы все же что-то скрываете?

– Да, действительно год назад была подвижка в сторону строительного сообщества, была создана рабочая группа по взаимодействию с правительством, начался выпуск ППТ. Но в последнее время камнем преткновения стал вопрос создания социальных объектов — кто и за какие деньги должен их строить, и выдача разрешительной документации снова застопорилась. Но думаю, в ближайшее время найдем компромисс…

– Вы работаете в разных регионах. Где проще?

– А везде примерно одинаково. Везде одна и та же история.

– Год назад вы говорили, что не намерены выходить в Ленобласть, — сейчас это не кажется вам ошибкой? Не будете пересматривать планы?

– Наверное, я сегодня уже не был бы столь категоричен в оценках: там есть неплохие территории, они развиваются. Будем рассматривать и эту возможность. Там, главное, покупательский спрос постепенно подтягивается к нашему формату. И что важно — в области более комфортные условия в отношении «социалки». Они ввели схему: «социалку» за счет налогов. Если бы в городе нам так засчитывали… На налоги, которые «Эталон» заплатил в бюджет Петербурга в прошлом году, можно было бы построить три школы. Или девять садиков. Хотя Петербург мы все равно никогда не оставим.

– Уже несколько лет назад вы заявили ориентир: примерно 15% рынка жилья. Так и держите?

– Примерно так и менять не собираемся, нам вполне комфортно.

– Какая доля в стоимости квадратного метра от «ЛенСпецСМУ» приходится на репутацию?

– Около 6%.

– Какие принципы закладываются в репутацию?

– Ориентация на клиента, производство востребованного, качественного продукта.

– Но ведь сейчас самый дефицитный продукт на рынке — студии в 17 кв.м.

– Если бы это было так, у нас бы жилье не покупали. Но ведь приобретают и двух-, и трехкомнатные квартиры — значит, это востребовано!

– Вы ведете себя нетипично для рынка. По данным аналитиков, масс-маркет занимает сейчас чуть ли не 80%, и в нем половина — «единички» и студии.

– Могу поспорить. Многие считают, что масс-маркет — это жесткий эконом, панельки. Но они составляют не более 20–30%. Элита — 5–7%. А остальное-то жилье — это комфорт- и бизнес-класс. Ваша схема сложится, если город и область вместе считать, а это пока еще неправильно.

– Вы в числе первых начинали развивать комплексные проекты. А какие принципы закладываете в них? «Социалку» самим приходится строить?

– Если бы в городском правительстве была преемственность и работали бы долгосрочные договоренности, проблемы проектов комплексного освоения территория было бы решать проще. А когда город в процессе освоения КОТ меняет правила — появляются сложности. Я приходил к Валентине Ивановне Матвиенко и говорил: «Давайте включать строительство школ и садиков в счет инвестусловий, снизим стоимость земли, все равно ведь понадобятся!»

А она: «Нет, нам нужно наполнение бюджета. Стройте, платите, что положено, в бюджет, а мы уж сами потом разберемся, какие садики и школы строить». А сейчас нас же и обвиняют: почему не строили. Сегодня все наоборот: стройте все сами за счет своей прибыли. И это тоже неправильно: мы не можем по 214-му закону ни на какую «социалку» ни рубля пустить — к нам же прокуратура придет с проверкой!

Нужен компромисс, необходим диалог, причем в постоянном режиме. Год назад мы предлагали: мы делаем проект, подводим инженерию и передаем городу. Это 30–40% стоимости. А город пусть строит коробку школы или садика. На сегодня и это не принято.

– Кооперативную схему в строительстве сейчас используете?

– Уже только остатки, старые объекты, которые начинались в более спокойные времена. Сейчас урезали права застройщика создавать такие кооперативы.

– Что сегодня включает в себя ваша вертикально интегрированная группа компаний?

– Подбор участка, проектирование, финансирование, обеспечение проекта оборудованием, техникой и стройматериалами, продажа и эксплуатация.

– Может быть, выгоднее обращаться к специализированным фирмам — по оборудованию, по тем же стройматериалам?

– Нет, надо все держать у себя. Я эту позицию отстаивал в течение 15 лет, и кризис показал ее правильность. Вся прибыль остается в группе, есть жесткий контроль за выполнением обязательств по срокам и по деньгам, есть возможности для переделок по ходу строительства (потому что проектный институт тоже свой).

А сейчас мы внедрили систему 5D. Она позволяет делать чертежи в формате 3D, а мы туда добавили стоимость и время. Это позволяет рассмотреть на любом отрезке проекта как будущие изменения, так и прошедшие этапы. Раньше ведь сидели люди, составляли сметы — сейчас это делается одним нажатием кнопки. Можем смоделировать, как будет выглядеть проект через полтора года, и какая прибыль на каждом отрезке времени. Это наша собственная разработка.

В нашей системе никогда ни одна инженерная система не пересекается с другой. Если в стене проходит вентиляция — канал под электропроводку в это же место уже не пустишь, система сама показывает несоответствие и оповещает об этом на ранней стадии. Уменьшаются риски ошибок при проектировании, сам этот процесс ускоряется на 30%, себестоимость пока на 15% ниже. При масштабировании эффект увеличится.

– Нет ощущения, что накапливаются основания для перехода к новым форматам в строительстве? Или покупатель пока не востребует жилье нового качества?

– Не только у нас — во всем мире строители как-то законсервировались на уже сделанном, на привычном. Бетон, металл, дерево, кирпич. Не видим новых материалов, которые позволяют сделать здания со стенами в 5–6 сантиметров. Я думаю, через 20–30 лет наступит момент, когда люди будут смотреть на наши постройки с удивлением. Хотя вряд ли… Классические технологии, как и в искусстве, наверное, будут жить вечно.

– На новые станции метро не посматриваете? Вот в Янино обещают построить ветку.

– Когда построят — тогда и посмотрим. Янино — неплохой район, но и у нас вполне сбалансированная программа, чтобы вдруг бросаться в ситуацию с неясными инженерными мощностями, с непонятными (пока) ограничениями по РГНП. Мы рассматриваем безрисковые предложения.

– Сын у вас уже в бизнесе. А внуков не планируете где-то поближе пристроить?

– У меня четкая позиция, я и сыну говорил, чтобы шел туда, куда нравится. Вот сейчас внук закончил девять классов, на каникулы пошел работать в бригаду, его поставили арматурщиком. Раньше я уходил на работу, а он спал до 12. А сейчас выхожу утром, и мы встречаемся: он на работу — и я на работу. Меня это радует. Пусть посмотрит все, с первых ступенек.

– То есть сапоги остаются обязательным элементом в вашей системе воспитания.

– Непременно. Помогать можно в образовании, но зарабатывать должен сам.

– Те проекты и инициативы, которые связаны с культурой и благотворительностью, — как они сочетаются с бизнесом? Ведь это весьма жесткая среда. А вы полагаете, что в бизнесе добрый человек может многого добиться?

– Я уверен, что в бизнесе должны работать прежде всего честные и порядочные люди.

– Да, конечно, но ведь и порядочность может быть жесткой: вот за это я отвечаю, а уж дальше — зона ответственности государства.

– Нет, не так. Жесткое отжимание сиюминутной выгоды и самому предпринимателю добра не принесет, и тут же обратится в негатив. Для чего зарабатываются деньги? Человеку на жизнь не так много надо. Поесть, поспать где-то, в кино сходить, в отпуск с семьей съездить. И когда есть возможность зарабатывать и тратить на те вещи, которые полезны всем или хотя бы многим, почему бы этого не делать?

– В Орше местные журналисты сделали подборку — вы, оказывается, попали в первую пятерку самых богатых выходцев из Оршанского района.

– (С улыбкой) Только жене не говорите, не дай бог узнает…