Только слабый архитектор ссылается на давление заказчика

Компания AECOM присоединилась к Российской гильдии управляющих и девелоперов только в прошлом году. Однако на российском рынке эта глобальная корпорация, объединяющая почти 100 000 архитекторов, инженеров, проектировщиков, специалистов по планированию, работает уже 20 лет. Подробности — в интервью с региональным директором «AECOM Россия» Раймондом Фаделем.

– Компания специализируется на разработке и управлении уникальными проектами: промышленными, транспортными, спортивными. Удалось внести что-то новое в российскую практику строительства?

– Моим первым объектом в России была табачная фабрика «Филип Моррис» в Краснодаре. В то время действовали жесткие СНиП, не позволявшие делать фасады полностью остекленными, без бетонной или кирпичной конструкции хотя бы на половину высоты. Мы были одними из первых, кому в середине 1990‑х удалось согласовать такой фасад, обеспечить доставку двухслойных стеклянных конструкций и применить специальные теплообменные пленки, чтобы предотвратить образование конденсата. Это были новые для российского рынка решения, и мы используем их до сих пор, хотя отопительные системы с тех пор значительно усовершенствовались.

– Западные автоконцерны, запуская производства в России, тоже приглашали AECOM. Почему? Вы лучше знаете технологические особенности производства или они просто выбирали знакомый бренд?

– В нашем портфеле восемь заводов крупных, по мировым меркам, концернов. Думаю, их владельцы искали не бренд, а компанию, обладающую опытом работы с индустриальными объектами в области машиностроения. Мы разбираемся в технологии, знаем, как проектировать, комбинировать сборочные, сварочные и окрасочные цеха, как объединить объекты, связанные одной технологической цепочкой. Этот опыт был аккумулирован в разных странах. В России мы делаем специальные технические условия для таких проектов, адаптируем их к местным нормативам, работаем с органами власти над согласованиями.

– Какими проектами компания занята сейчас и какие из них интересны вам как инженеру?

– Мы гордимся участием в петербургских проектах ОДЦ «Лахта- центр» и делового квартала «Невская ратуша». Работаем над жилым комплексом в Екатеринбурге — это первый для этого города комплекс класса de luxе. Управляем строительством медиацентра НТВ в Москве — подобного нет во всей Европе. Для меня особенно интересен проект «ВТБ Арена Парк» — комплексная реконструкция и приспособление к современному использованию стадиона «Динамо» и примыкающей к нему территории. Это уникальное совмещение спортивной, жилой, коммерческой и общественной функций.

И конечно, новый терминал в аэропорту Шереметьево с подземным тоннелем, который соединит северный и южный терминалы. Он будет сдан в эксплуатацию в начале 2018‑го и рассчитан на обслуживание 15 млн пассажиров в год. У нас уже есть опыт сотрудничества с ОАО «Международный аэропорт Шереметьево» — мы строили терминал Е. Тогда пришлось поменять всю внутреннюю технологию, сделав перерасчет пассажиропотока, транзитной зоны, зоны получения багажа, таможни, не меняя при этом строительных объемов. К нашему приходу проект был уже утвержден, прошел экспертизу, и заходить туда повторно никому не хотелось. Поэтому мы оставили все архитектурные решения и даже не стали рассматривать создание галереи, которая соединяла бы терминал Е с терминалами D и F, хотя расчеты и доказывали ее необходимость. Тем не менее сейчас в Шереметьево терминал Е остается наиболее комфортным и функциональным.

– В чем особенность вашего подхода к транспортным объектам?

– В точных расчетах трафика. Мы считаем пассажиропотоки, нагрузки на дорогах. Насколько я понимаю, точные данные об этом в России можно получить только с нашими программами и при участии наших специалистов.

Новым терминалом в аэропорту Казани мы занимались с самого начала, там все сразу спроектировано по международным авиационным требованиям, и нет конфликта между потоками пассажиров. Они не пересекаются, хотя один терминал обслуживает международные и внутренние рейсы.

– Какие из ваших решений могут тиражироваться?

– Если мы говорим об объектах машиностроения, технологии у заводов похожи, подход к проектированию единый.

Дело в другом. Сейчас конкуренция между инжиниринговыми компаниями на рынке идет не по цене. Важна уникальность решений. Мы недавно предусмотрели теплоснабжение подземного гаража в жилом комплексе в Екатеринбурге, перераспределив тепло с наземных этажей с помощью системы рекуперации. Это позволило добиться температуры 12–16 градусов даже в холодный сезон без дополнительных затрат.

На такие решения есть спрос. Но реализовать оригинальные идеи могут лишь опытные инженеры, видевшие не только чертежи, но и физическое воплощение объекта со всеми промежуточными этапами.

– В кризис заказчики будут отказываться от сложных инженерных решений, особенно из категории «устойчивого развития»?

– Не думаю. Заказчики заинтересованы строить здания более высокого уровня, чем раньше, позиционировать свой продукт в ином классе. Это требует качественных решений. Инвесторы и девелоперы и формируют заказ на «штучный» инжиниринг, который задает категорию здания, но не приводит к удорожанию проекта в разы.

– То есть давления со стороны заказчиков вы не ощущаете? Разве они не требуют экономить на фасадах и инженерных системах?

– Такое желание нормально для клиента. Важно, чтобы техзадание было четко сформулировано, т. е. сам заказчик понимал, что он хочет построить. Задача опытного архитектора и проектировщика учесть желания, не используя при этом решения, усложняющие процесс строительства, доставки материалов и т. д.

Только слабый архитектор ссылается на давление заказчика. Любой клиент в любые времена хочет получить самый красивый объект, вкладывая как можно меньше денег. Его надо убедить, что найденные решения и идеи обоснованы техзаданием, и вовремя получить одобрение на них.

Управление проектированием — очень важный аспект, который позволяет инженеру и заказчику не зайти в тупик и не дойти до открытого конфликта. Его отсутствие ведет к удорожанию.

– А если ситуация в экономике изменилась? И инвестор не может себе позволить то, на что рассчитывал еще вчера?

– Так бывает почти на каждом объекте. Для этого есть оптимизация, которую приходится проводить вместе с подрядчиками, поставщиками оборудования и материалов, чтобы не снижать качество. Можно заменить производителей. Есть много аналогов, по спецификации и качеству не уступающих европейским, у которых только наценка за бренд составляет 10–20%. Например, китайский керамогранит ничем не хуже итальянского. Тот же самый камень, и покупают его, кстати, в Италии, но обрабатывают в Китае, и поэтому он в разы дешевле. Это же относится и к конструктивным решениям. Чем больше у компании бэкграунд по части уникальных построек, тем лучше она справляется с таким замещением.

Главное для партнеров — заказчиков, проектировщиков, подрядчиков — найти общий подход. В комплексе «ВТБ Арена» 80% материалов — импортные, большинство поставщиков и генподрядная организация — иностранные. Мы собрали всех и, несмотря на скачок валютных курсов, выработали план действий, чтобы заказчик и дальше мог финансировать стройку и не понес убытки. К счастью, все организации, задействованные в проекте, прошли предквалификацию, это совершенно адекватные партнеры.

– Вы первыми в России применили для спортивных объектов технологию BIM. В чем ее преимущества? И как она влияет на экономику?

– На маленьких объектах BIM не популярна. Заказчики считают, что это слишком дорого. Однако на крупных стройках видно, что затраты на ее внедрение малы, если сравнивать с убытками, возникающими из-за рисков и конфликтов на стадии реализации проекта.

BIM (Building information modeling) — метод организации строительства, сбора информации о ходе проекта и построения модели исходя из этих данных. Сведенные в единый центр, они позволяют координировать работу подрядчиков, контролировать бюджет и график и решать, как управлять объектом дальше.

Проектирование может идти на разных уровнях — от нулевого, когда используется обычный автокад, до второго, когда применяется 3D-моделирование, создается объемная модель с добавлением функций планирования и управления строительным производством. На практике все должны работать в программе «Ревит», реализующей технологии BIM. Она позволяет, в частности, в 3D-модели разглядеть потенциальные конфликтные ситуации при монтаже инженерных систем. Раньше каждый инженер — механик, электрик — делал свои чертежи. Затем их накладывали друг на друга и не всегда успешно совмещали. Сейчас можно проектировать, имея перед глазами весь набор от смежников. Когда видно, что горячая вода проходит рядом с холодной или труба пересекает воздуховод. Можно сразу менять решение, экономя время и затраты.

Прямую выгоду от применения BIM посчитать сложно. Трудно ведь спрогнозировать, сколько ошибок сделают инженеры в автокаде. Если эти огрехи приведут к убыткам в размере 5 или 10% от бюджета проекта, экономия при работе с «Ревит» столько и составит.

– Остается ли Россия перспективным рынком для инжиниринговых компаний? Ведь западные инвесторы уходят, а отечественные пересматривают инвестпрограммы.

– Мы ориентированы на крупных заказчиков. При этом у нас 99% клиентов — российские. Мы рады иметь дело с каждым, кто видит свой проект уникальным. Если он не соответствует профессиональным требованиям, мы предпочтем не участвовать, чтобы не терять время и имидж. Работать с грамотными заказчиками интересно, потому что в этом случае проект может быть реализован более изящно, а иногда просто изумительно хорошо. А от некомпетентных быстро устаешь, и это отражается на конечном результате.