НАШ ЦИТАТНИК: «Вместо развития мы все занимаемся маневрированием, а горизонт прогнозирования минимален. Надо дать нобелевскую премию тому, кто скажет, что будет через полгода в экономике в целом и на рынке недвижимости...» Леонид Рысев

28 мая, 19:37
29 сентября 2014 в 04:00

Рассчитывать надо только на себя

Эксперты спорят о том, окончательно ли умер в России инвестиционный климат. Есть среди них и те, кто не теряет надежды его реанимировать и считает, что нужные для этого лекарства под рукой. Надо лишь не пытаться строить капитализм без капитала. Подробнее об условиях, на которых частные деньги вернутся в страну, рассуждает Андрей Бриль, председатель совета директоров «Корин холдинг» (Екатеринбург).

Бриль Андрей
Бриль Андрей
полномочный представитель в Екатеринбурге
НП Российская гильдия управляющих и девелоперов (РГУД)

Эксперты спорят о том, окончательно ли умер в России инвестиционный климат. Есть среди них и те, кто не теряет надежды его реанимировать и считает, что нужные для этого лекарства под рукой. Надо лишь не пытаться строить капитализм без капитала. Подробнее об условиях, на которых частные деньги вернутся в страну, рассуждает Андрей Бриль, председатель совета директоров «Корин холдинг» (Екатеринбург).

Я бы не стал проблемы с инвестициями в недвижимость списывать на санкции. Они начались не меньше двух лет назад. Наши западные друзья долго рассказывали нам о постиндустриальной экономике, об иностранных инвестициях, особенно в регионы, о снижении административных барьеров в качестве одной из приоритетных задач, об инвестиционных рейтингах. Сейчас они предлагают нам об этом забыть, и я от души к ним присоединяюсь. Потому что никакой постиндустриальной экономики у нас не получается. Ни в Чебоксарах, ни в Урюпинске не создать мировой финансовый центр. Даже в Москве и в Питере с этим как-то не складывается.

Иностранных инвесторов в регионах нет и не будет, кроме ритейлоров, чьи бренды можно сосчитать по пальцам. Разговоры про снижение барьеров хороши для тех, кто не пытался строить в Австрии, Франции, Канаде. Кто пытался, говорит, что наша бюрократия по сравнению с западной — это вообще не бюрократия. Вот инвестиционные рейтинги — штука хорошая. Осталось только выяснить, откуда они берутся и куда исчезают.

В действительности, чтобы увидеть приток инвестиций, достаточно иметь большой по объему рынок, который имеет потенциал и постоянно растет. И второе — надо закрыть рынок для внешних вложений. После Второй мировой войны в Японии были запрещены иностранные инвестиции, и японцы считают это одной из причин своего экономического чуда. Никому не удавалось за последние 30 лет инвестировать в стратегические для Китая отрасли экономики, сохранив за собой полный контроль над бизнесом.

Ни одну страну внешние инвесторы не подняли, не надо морочить себе голову. Нам нужны российские инвесторы. В регионе, который хочет привлечь капитал, нужны платежеспособный спрос и его положительная динамика. Второе условие — диверсифицированная экономика и оптимальное соотношение в разных секторах промышленности государственной и частной собственности. Потому что госсектор не может быть источником устойчивых инвестиций. Если бы мог, Советский Союз бы не развалился.

А по данным журнала «Эксперт», опубликованным в декабре прошлого года, частный сектор, не аффилированный с государством и крупными полугосударственными компаниями, занимает в российской экономике всего 20%. Экономическая наука в большом долгу перед народом. Оптимальное соотношение частной и государственной собственности очень хорошо математически считается. Надо сделать расчеты и честно сказать, что экономический рост у нас остановился потому, что частный сектор перестал инвестировать. Точка.

Какие инвесторы больше всего нужны в регионах? Прежде всего, инвесторы в инфраструктуру. Потому что никакого другого механизма, кроме Олимпиады, Универсиады, саммита АТЭС, чтобы привлечь федеральные деньги в регионы, сейчас нет. Важным источником инвестиций в инфраструктуру могли бы стать негосударственные пенсионные фонды. Но как только мы их разглядели, нам тут же объявили, что НПФ скоро задушат. Нужны инвесторы в проекты комплексного освоения территорий — их государство тоже на себя не возьмет. Это должны быть сильные частные мастер-девелоперы с прозрачным по собственности земельным пулом, которые снимут все риски, связанные с монополистами, с транспортной инфраструктурой, решат все административные вопросы и будут иметь на руках разрешения на строительство. И если нас волнует, что завтра жилье некому будет покупать, нам нужны промышленные инвесторы, которые создадут рабочие места.

Индустриальные парки никогда не будут работать, если в них не возникнет крупного ядра — промышленной компании, на которую нанижутся потенциальные смежники, партнерские бизнесы и т. п. Так выглядит, например, концепция парка компании «Русал» в Краснотурьинске. В группе «Синара» и Трубной металлургической компании, у которых есть похожие планы, тоже понимают, что никто со стороны к ним не придет. В особую экономическую зону «Титановая долина» ключевым партнером пришла корпорация «ВСМПО-Ависма», но в этом проекте выше доля государства, что многое усложняет. Рассчитывать надо только на себя. И не нужно рассказывать друг другу, что предложенные государством льготы для индустриальных парков помогут их заполнить.

Инвестор, выбирая место для производства, оценивает потенциальный рынок сбыта. Его волнует даже не наличие инженерных ресурсов, потому что если их нет, то вообще не о чем говорить, а их стоимость. И еще он думает, сможет ли без лишних затрат реализовать проект.

Важнейшее условие для инвестиций — кредитный ресурс. Без финансового плеча инвестор может развиваться только за счет собственной прибыли, а этого мало. Инвестиционного кредитования в России сегодня нет. Нас кредитуют на три — пять лет, фактически это оборотные средства. И поэтому вся инвестиционная активность у нас вытесняется в короткие проекты. Девелоперы сидят в жилье. Даже те, кто брал площадки под длинные проекты в других сегментах, переформатируют их в квазижилье под названием апартаменты. Сегодня стоимость заемных денег составляет 20% в рублях при проектном финансировании, а ипотека стоит 13–14%. Но не столь важна даже ставка, главное — сроки, они должны быть не меньше десяти лет.

Мне часто говорят, что Россия пропустила долгосрочный период накоплений, который прошел остальной мир, мы не создали своих длинных денег. Недавно крупный российский банкир, один из организаторов нашей финансовой системы, указал мне в качестве единственного источника длинных денег Центробанк. И я понял, что российский бизнес — это мальчиши-плохиши и примкнувшие к ним буржуины, которые никогда не узнают военной тайны. Никто не расскажет им ни о фидуциарном кредитовании, ни о том, как может не быть длинных денег в стране, у которой есть эмиссионный механизм, минимальный госдолг, на $460 млрд золотовалютных резервов, а государство вывезло $0,5 трлн, вложив их непонятно куда. Мы никогда не узнаем, кто бенефициар вот этой разницы между 0,5% годовых на Западе и 10% у нас. У нас нет инструмента, как эти деньги вернуть, потому что деньгам, которые уехали, некуда вернуться!

В лучшем случае нам объяснят, что если раздать эти деньги в России в виде кредитов, то все украдут. Но сегодня отечественную банковскую систему собираются докапитализировать примерно на 1 трлн руб. (вместе с Роснефтью). Пусть плохих кредитов в реальном секторе будет 7–10%. Какая разница, за что докапитализировать банки: за игру на фондовых рынках или за инвестиции в реальный сектор? Нам как профессиональному сообществу пора об этом говорить вслух.