НАШ ЦИТАТНИК: «Надо очень аккуратно подходить к частичному изменению фасадов, поскольку оно порой довольно серьёзно меняет здания. Можно удлинить нос Венере Милосской, талию усилить, ноги укоротить. Но Венеры Милосской мы уже тогда не получим...» Владимир Григорьев

13 апреля, 20:01

Дом инженерного минимализма

31 мая 2019 в 08:14
2 350

Дом инженерного минимализма

Знаменитые памятники архитектуры и вполне рядовые дореволюционные здания мы хотим увидеть под неожиданным углом, заглянув за эффектные фасады. Автор колонки – Пётр Кузнецов, директор компании «Конфидент».

Название: Дом-коммуна инженеров и писателей
Адрес:
 ул. Рубинштейна, д. 7
Архитектор: Андрей Алексеевич Оль
Годы постройки1929–1931

В центральных кварталах Петербурга немало зданий, узнаваемых по силуэту. Они имеют статус памятников архитектуры и считаются символами города. Однако на момент появления их внешний вид  был спорным, а ценность ставилась под сомнение и горожанами, и архитектурным сообществом. Исаакиевский собор называли удручающе огромным и ругали за эклектичность. В доме Зингера главным поводом для негодования была башня со стеклянным глобусом – та самая, без которой сегодня невозможно представить Невский проспект. Роскошный магазин Елисеевых считали вычурной купеческой безвкусицей. А на бывшей Троицкой  улице в начале 30-х годов ХХ века появился дом, который признали ошибкой даже жильцы. «Самым нелепым домом в Ленинграде» назвала его самая известная здешняя жительница – Ольга Берггольц, а горожане прозвали «Слезой социализма».    

Появился этот экспериментальный дом не из фантазии архитектора, а из искреннего желания молодых литераторов и инженеров бороться со старым бытом и строить непритязательное, но радостное социалистическое будущее. Дом-коммуна по задумке должен был стать прорывом в мышлении и символом нового времени, где человек будет освобождён от бытовых забот. Общественные пространства, общественное питание, общественные уборные. Основные расходы по строительству взял на себя город. Будущие жильцы тоже внесли паи и обратились за проектом к известному архитектору-авангардисту Андрею Олю.

Архитектурный облик здания получился даже не минималистичным, а аскетичным до абсурда: бетонная коробка, полностью избавленная от декора, с миниатюрными балкончиками и солярием на крыше. Внутри здание напоминало дешёвую гостиницу или общежитие. Длинный коридор между лестницами связывал между собой маленькие квартирки. Все удобства – на этаже, то есть на 4-5 квартир приходился один санузел с душевой. Кухни в квартирах отсутствовали. Зато на первом этаже располагались коммунальная столовая (чтобы семьи были избавлены от приготовления пищи) и детский сад (чтобы родители не отвлекались на воспитание подрастающего поколения коммунистов). В квартирах отсутствовали даже передние, одежду полагалось хранить в «туалетно-вещевых комнатах». А большую площадку на крыше и библиотеку-читальню на первом этаже следовало использовать как общее пространство для отдыха.

Построили коммуну ударными темпами за два года: шесть этажей, 52 квартиры, общая площадь – 1700 кв.м. В ход шли самые дешёвые стройматериалы. Все инженерные системы упростили до минимума, а звукоизоляция и вентиляция в проекте отсутствовали вовсе. Жильцы въезжали с большим энтузиазмом и первый год называли коммуну «домом радости»: горячая вода, горячая еда и тёплое дружеское общение. Даже архитектор Оль планировал сюда перебраться, но в последний момент передумал и поселился в обычной квартире. Эйфория от идеальной социалистической коммуны будущего постепенно проходила, а строительные недочёты и проблемы становились всё более очевидными. Горячую воду подавали в дом лишь пару раз в неделю, отопительная система работала на минимуме. Скудное общественное питание заставило жильцов кашеварить на подоконниках и в ванных комнатах. Сушить бельё приходилось на крыше, поскольку отсутствие вентиляции сделало чердаки вечно сырыми. В доме регулярно случались протечки, поэтому стены покрылись тёмными подтёками снаружи и внутри. Из-за идеальной слышимости в доме не было ни одного тихого уголка, о чём творческая интеллигенция очень быстро пожалела.    

Полный провал проекта признали на самом высоком уровне. В мае 1930-го практику строительства домов-коммун осудили в специальном постановлении ЦК ВКП(б) «О перестройке быта». Правда, дом на Троицкой сносить не стали, а присвоили ему статус памятника архитектуры в стиле конструктивизма. В 60-е годы прошлого века его полностью переоборудовали, превратив в обычную жилую шестиэтажку.

«Механизм «машины для жилья» хорошо работает для малоимущих, одиноко проживающих людей в большом городе. Для студентов, например. Обобществление быта для иногородней молодёжи играет положительную роль в создании творческой среды, люди заняты одним делом и в таких условиях могут нормально существовать. Вот почему почти полностью сохранился авангардный студенческий городок Политехнического университета, построенный в конце 1920-х недалеко от станции метро «Лесная», а «Cлеза социализма» в первозданном виде до нас не дожила», – считает Антон Жирнов, куратор образовательного проекта «Петербург глазами инженера».

Автор колонки: Петр КУЗНЕЦОВ, директор компании «Конфидент»