Хогвардс номер пять

Название: Учебно-лабораторный комплекс Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета (ЛЭТИ)
Адрес: ул. Профессора Попова, 5
Архитекторы: Виктор Львович Левиаш и Наум Захарович Матусевич
Годы постройки: 1968–1972

Рубрика: «Памятники наизнанку»   

Автор колонки:    

 

Пётр КУЗНЕЦОВ, директор компании «Конфидент»

 

 

«Кто так строит?!» – кричал герой Семёна Фарады в волшебной комедии «Чародеи», когда заблудился в лабиринте коридоров НИИЧАВО. Этот фильм вышел на экраны спустя 10 лет после окончания строительства уникального комплекса, в коридорах которого хоть однажды, но обязательно заблудился каждый посетитель. Это здание стало поводом для насмешек, упрёков и восхищения в равной степени. В первые же годы оно обросло сплетнями, слухами и байками, которые передаются из поколения в поколение. Правда, старшее поколение студентов сравнивало его с лабиринтом Минотавра и шумерскими зиккуратами, а сегодняшние студенты зовут просто – Хогвардс. Официальное название здания – Учебно-лабораторный комплекс Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета, или пятый корпус.

Необходимость строительства специального комплекса для развития новых специальностей и разработки новых электронных приборов была обоснована ещё в 1948 году, а возводить его начали лишь в 1968-м. Здание получилось, безусловно, необычным по замыслу. Н-образная форма образована двумя параллельными блоками: учебным и лабораторным, которые соединяются небольшой перемычкой с двусторонней входной группой и подземным гермоблоком для проведения исследований, требующих стерильности. Огромные аудитории, столовые и кафе на каждом этаже, возможность разместить множество кафедр. И, конечно, знаменитая винтовая лестница, завитая двойной спиралью, которая словно искривляет пространственно-временной континуум и является причиной опозданий на занятия. Даже авторы проекта, архитекторы Левиаш и Матусевич, называли этот стиль загадочным словосочетанием – нео-ортодоксальный эмоциональный функционализм. Ходят слухи, что на самом деле проект был разработан для Калифорнийского университета. Или для Иерусалимского? Где же всё-таки находится секретный ядерный реактор? И почему здание выглядит столь странно внешне и внутри?

Ответ на этот вопрос дал сам архитектор Наум Захарович Матусевич, когда описывал главную идею как художественный экстремизм: «Инженерная инфраструктура превратилась в скульптуру». Все инженерные коммуникации, которые обычно прячут в недрах здания, в данном случае словно выставили напоказ. Высокие выступающие полукруглые кирпичные элементы являются не просто необычным декором. Всё это – вертикальные шахты для инженерных сетей. А те конструкции, что похожи на выдвинутые стены, являются продольными рёбрами жёсткости. Те и другие умело вписаны в общий архитектурный облик с помощью «пластических решений» Виктора Львовича Левиаша, которому пришлось прорисовать немало перспектив и создать несколько макетов. «Таким образом форма приобретала такую же значимость, как и функция».

Эту фразу можно отнести и к внутреннему наполнению пятого корпуса ЛЭТИ. Злые языки говорили, что все эти бесконечные запутанные коридоры, закоулки, двусторонние заходы и разновысотные пристройки демонстрируют сумасшествие авторов. На самом деле, несуразность вызвана необходимостью разместить передовые инженерные коммуникации. В проекте пытались реализовать идею использования общего кондиционера сразу для всего комплекса. Решение, безусловно, не способствовало лёгкости ориентации в здании, но должно было создать благоприятную атмосферу для учебной и исследовательской работы и повысить её эффективность.

Конечно, архитекторов больше критиковали, чем хвалили за прогрессивность мысли. Новый комплекс непривычно выделялся на фоне классических форм соседних корпусов и лишь со временем его начали считать памятником архитектуры. Однако критиковать в данном случае нужно не архитекторов. Возводили здание долго, мучительно и неправильно. Возможно, строителям просто не хватило опыта и знаний для реализации столь сложного проекта. Говорят, с ним в некоторых случаях просто не считались. В результате та самая система кондиционирования, которая должна была греть корпус в зимний период и охлаждать в летний, получилась полностью недееспособной. Её пытались сбалансировать обычным паровым отоплением, однако по сей день студенты знают, что на лекции в аудиториях нижнего уровня стоит прихватить тёплые вещи даже в самый жаркий день.

«Известно, что главное городское архитектурно-планировочное управление Исполкома Ленгорсовета не влияло на процесс проектирования и строительства корпуса 5 ЛЭТИ, поэтому авторам удалось реализовать свои идеи. Сорок типоразмеров окон, многоуровневый асимметричный фасад, эффектные ракурсы, кирпичная кладка – всё это бросает вызов стандартам хрущёвской типизации. Концепция плана здания очень близка к теории «обслуживаемых и обслуживающих» пространств знаменитого архитектора Луиса Кана. Основная задача любого архитектора-модерниста заключается в том, чтобы создать эффектную динамическую композицию с работающим разделением частей здания. Корпус 5 ЛЭТИ никого не оставляет равнодушным, это реальный образец неприкрытого свободного творчества», – комментирует Антон Жирнов, куратор образовательного проекта «Петербург глазами инженера».