НАШ ЦИТАТНИК: «Петербургский рынок недвижимости в стагнации с апреля. Резкого роста или, наоборот, оттока региональных клиентов я не вижу. Возможно, в период нестабильности большинство людей предпочтет вкладывать деньги там, где им уже все понятно и знакомо...» Екатерина Запорожченко

21 мая, 16:43
29 марта в 07:00

«Важно, чтобы у гражданина было меньше хлопот»

Изменения в порядке и правилах регистрации недвижимости затрагивают интересы миллионов людей. Сроки сокращаются, граждане привыкают к «цифре». О том, куда ведут перемены, мы рассуждаем с руководителем Управления Росреестра по Ленинградской области Игорем Шеляковым.

Шеляков
Игорь Михайлович

руководитель Управления Росреестра по Ленинградской области

– Какие изменения в сфере регистрации за прошедшие пять лет вы считаете самыми важными?
– Самое главное – сократили сроки оказания госуслуг, в первую очередь – по заявлениям, поданным в электронном виде. В 2018 году ввели единую систему координат, что позволило сократить количество ошибок и существенно облегчило геодезические работы.
Изменений  в законодательстве было много, особенно за последний год. В основном они нацелены на то, чтобы у гражданина было меньше хлопот. Чтобы упростить для граждан оформление прав на ту недвижимость, которой они и так по факту владеют: «дачная амнистия», «лесная амнистия», «гаражная...»
Увеличилась доля операций, которые выполняют органы власти в интересах граждан или юрлиц. Есть упрощения для застройщиков. Теперь многие МКД проходят постановку на учет с первого раза. Застройщик может после ввода дома сам обратиться за регистрацией прав на все квартиры, по которым у него были заключены ДДУ и подписаны акты приема-передачи. И мы рекомендуем застройщикам активно эту возможность использовать.
В сентябре вступят в силу очередные изменения: если человек фактически использовал дом (нежилую постройку) на своем участке, то, по принципу «гаражной амнистии», он может легализовать этот объект, оформить права на такие постройки – даже при отсутствии правоустанавливающих документов.
Что касается «внутренней кухни» Управления... Мы улучшили ситуацию с размещением отделов и сотрудников, оптимизировав при этом расходы по аренде. Справились с дефицитом архивной емкости: сейчас нет ситуаций, когда дела просто лежат на полу, на подоконниках. Как следствие, уменьшилось количество жалоб.

– Насколько эффективной оказалась «гаражная амнистия»? Много ли обращений?
– По итогам года (с сентября 2021-го) мы на 10-м месте в РФ по количеству таких обращений и зарегистрированных прав на гаражи и участки под ними. Всего около 300 таких объектов...

– Так мало?
– В нашем регионе большая часть собственников – это те, у кого собственный участок ИЖС, они и так могут построить гараж на своей территории. «Гаражная амнистия» нацелена в основном на гаражные кооперативы в крупных городах.
Кроме того, это ведь зависит и от гражданина (его желания), и от позиции органов местного самоуправления. Главное, что есть такая возможность. 

– Регулярно обсуждается тема сельхозугодий... Сейчас в Думу внесен законопроект: чтобы такие земли под садоводствами не считать в составе особо ценных. Это действительно проблема?
– Не думаю, что это являлось препятствием для садоводов. Скорее это важно для чиновников, при подсчете земельного баланса, в составе сведений о категориях. Раньше участки предоставляли из сельхозпредприятий или из фонда перераспределения земель: бывшую пашню – под садоводства. Наверное, надо было сразу исключать их из состава угодий и переводить в земли застройки. Мы же во дворе МКД клумбу не считаем «пашней», кустарники – многолетними насаждениями, а газон – сенокосом или пастбищем. Фактически садоводство – это участок под застройку. Сейчас идет тот же процесс: приведение юридического статуса в соответствие с использованием.

– Ну, если человеку сразу сказать, что это не пашня, – он и автомастерскую со временем обустроит...
– Это вопрос про разрешенное использование, а не про вид угодий. Ни ИЖС, ни садоводство не допускают предпринимательской деятельности.

– Насколько уверенно пользователи последние годы стали реализовывать свои полномочия в цифре? И как быть тем, кто предпочитает бумагу?
– Нам, конечно, легче и проще работать, когда документы поступают в электронном виде. Уменьшаются трудозатраты. Не надо расшивать документы, распечатывать, ставить штампы, подшивать в архив... Формируются электронные реестровые дела, описи, и все хранится на серверах. Но если человеку удобнее обращаться и подавать заявку на бумаге – он идет и подает ее в бумажном виде через МФЦ. Нотариусы принимают документы в бумажном виде, нам отправляют в электронном. Банки, застройщики, риелторские конторы... У них есть ЭЦП или договоры с удостоверяющими центрами. Органы местного самоуправления уже года два как перешли на электронный документооборот. Кроме того, возможность подачи документов в электронном виде обеспечивает экстерриториальность. Сделку или регистрацию права можно провести удаленно в любой локации, необязательно туда ехать.
Крупные участники рынка разработали программные продукты, платформы («ДомКлик», например). Благодаря корпоративным участникам доля электронных документов неуклонно растет.
По итогам прошлого года у нас доля электронных заявок составила 46%, сейчас – уже больше половины. Мы перешли экватор.

– Цифровой мир оказался очень хрупок... Происходят цифровые атаки, блокировки сайтов; крупнейшие мировые производители ПО отказываются обслуживать и поддерживать свои продукты в России. Насколько надежна система?
– Государственные услуги изначально строились на основе импортозамещения. И эта работа продолжается, осуществляется резервное копирование. Теперь больше стало оснований для отечественных разработок, особенно в жизненно важных областях.

– Насколько нужна и востребована экстерриториальность, возможность регистрировать права или сделку в другом регионе?
– Услугой пользуются многие. У нас были опасения: не возникнет ли дополнительная нагрузка из-за потока заявлений на регистрацию собственности в Петербурге и наоборот. Но большого объема таких перекрестных операций не случилось. По итогам прошлого года мы приняли около 17 000 пакетов на объекты в других регионах, включая Петербург; 16 000 приняли территориальные органы в других регионах на объекты в Ленобласти. Много жилья в Ленинградской области приобрели покупатели из Мурманска, Архангельска. А наши покупают объекты в Сочи и Краснодаре.

– Есть случаи, когда пользователи сетуют на то, что невозможно установить причину отказа или приостановки. Им говорят: «Что-то проходит, алгоритм виноват, мы на него повлиять не можем». Человек-то в этом процессе все же должен присутствовать?
– Если случилась приостановка – обязательно будет указана причина. У нас огромная база данных. Более 2 млн ОКСов, 1,4 млн участков; права на них, обременения. Возможно, какие-то объекты были не вполне корректно внесены в базу, где-то галочку не поставили, при миграции данных это сказалось. Бывают единичные случаи, когда какие-то документы скопировались некорректно, например, при переносе из другой базы; такими ситуациями занимается техподдержка.

– Что происходит с «лесной амнистией»? Таких споров становится больше или меньше?
– Чаще всего люди обращаются, если у них есть право собственности, и они уточняют границы своих участков. И вдруг выясняется, что по документам на их надел накладывается лесной фонд. Для таких случаев законодатель предусмотрел приоритет документов гражданина над сведениями лесных реестров. Таких обращений много, больше, чем у нас, только в Московской области. Это объективно: у нас тоже много участков, граничащих с лесным фондом. Таких заявок с начала действия закона о «лесной амнистии» поступило более двух тысяч. А если брать в расчет инициативу по исправлению таких наложений самими регистраторами, то более трех тысяч.
Проблема пересечения с границами лесного фонда также связана с уточнением границ населенных пунктов. Это важно и для защиты интересов граждан, и чтобы оградить лесной фонд от противоправных притязаний. Если на рабочей группе по «лесной амнистии», которую возглавляет зам. главы региона по финансам Роман Марков, выявляются мошеннические действия и злоупотребления – материалы передаются в правоохранительные органы, этим занимается Рослесхоз или комитет по природным ресурсам. «Лесная амнистия» вовсе не означает легализации ранее совершенных незаконных действий. Вопросы возникают, когда участок ИЖС вдруг появляется в глубине леса или на берегу озера... 
Область в числе лидеров по внесению границ населенных пунктов – 87%. 2562 населенных пункта – с границами. Оставшиеся – в основном те, по которым необходимо провести корректировку генпланов. На это нужно время..

– Правительство собирается свести все разнородные данные о земле на единую картографическую платформу... 
– Такая работа ведется, есть пилотные регионы – Красноярский край, Татарстан, Пермский край. Объединяются разрозненные данные, которые есть в муниципалитетах, у различных комитетов, данные аэрофотосъемки – все это сводится на единую картографическую основу. Чтобы все могли этими сведениями пользоваться.
В Ленинградской области больше половины районов, где уже проведена аэрофотосъемка.

– С 1 марта сведения об участках, у которых не определен владелец, попадают в архивные. Их кто-нибудь выявляет?
– Список «временных» участков сформирован еще в прошлом году и направлен в муниципалитеты. Они должны были организовать работу: какие участки отправить в архив, какие сохранить в актуальных. При этом мы не стали исключать участки под многоквартирными домами.

– Среди таких участков тоже есть бесхозные?
– Они переходят в долевую собственность владельцев квартир. По новым домам этот процесс идет в рамках закона. А вот под старыми постройками, домами советской эпохи  участки даже если и сформированы, то права на них обычно никто не заявлял. Такие наделы мы не снимали с учета. Должна быть ответственность или ОМСУ, или УК.
И по архивам можно будет восстановить данные, если кто-то обратится.

– Как в Росреестре с кадрами? Насколько престижной считается работа, велика ли текучка?
– Треть сотрудников находится в Петербурге. Канцелярия, бухгалтерия, отдел ДДУ, отдел регистрации прав на линейные объекты... А зарплаты – по федеральной сетке. Трудно людей удержать. Но мы стараемся, предоставляем служебное жилье, например, благодаря содействию Росимущества.
Ленобласть – регион инвестиционно привлекательный, и здесь с работой получше, чем в других субъектах РФ. Есть крупные предприятия, логистика, та же Усть-Луга. Идет прирост населения, многие к нам приезжают.
У нас коллектив преимущественно женский. Муж зарабатывает, жена на госслужбе; доход небольшой, зато гарантированный.
В отдаленных районах, где другой работы мало, текучки нет. Есть ротация нагрузки внутри региона: документов по Всеволожскому району много, и здесь всегда была большая нагрузка, трудно было людей удержать. Сейчас благодаря принципу экстерриториальности, благодаря увеличению доли электронных заявок можно перераспределять пакеты, перекидывать работу на другие отделы, где ее поменьше.

– Вы отработали в этой должности пять лет. Какие задачи ставите на следующую пятилетку? Кстати: собираетесь провести ее в этом же кресле или есть другие планы?
– Мы же на государственной гражданской службе. Куда скажут – туда и пойдем. Задачи понятные. Будем сокращать сроки регистрации. Сейчас три дня по бумажным документам, один – по электронным, четыре дня – по кадастровому учету. Дальше сокращать сложнее. Для уменьшения приостановок работаем с СРО кадастровых инженеров, разбираем нововведения, конкретные кейсы. То же с нотариусами, банками, риелторами. Проводим работу над ошибками, если они повторяются.
Качество документов улучшается. Продолжается сканирование архивов, это большая работа. Это и регистрационные дела, и документы госфонда данных землеустройства, в ближайшие два года основной объем планируем завершить.
Росреестр планирует использовать возможности искусственного интеллекта, прежде всего – в рутинных, повторяющихся операциях. Например, при подаче ДДУ в одном доме. Жизнь все время подкидывает новые задачи...