Главная «фишка» — это привязка к воде

Ленинградская область впервые выставила свой стенд на международной архитектурной выставке «Зодчество‑2015». И с ходу отличилась: регион победил в номинации «Комплексное развитие территорий»; областной стенд получил «Золотой знак» от Союза архитекторов России; губернатору Александру Дрозденко Минстрой вручил диплом «За достижения в комплексном решении вопросов градостроительства и архитектуры». Такой урожай, конечно, грех не отметить. Хотя бы публикацией. О комплексном подходе и о важности внимания к деталям мы беседуем с заместителем председателя Комитета по архитектуре и градостроительству ЛО Владимиром Деминым.

– Ленобласть впервые участвовала в таком форуме. А что, раньше нечего было показывать?

– Нет, просто руки не доходили. Отдельные проекты появлялись. А мы попытались увидеть процесс в целом, через призму природной составляющей. Мы привыкли рассматривать проекты, привязанные к Петербургу, к дорогам. А в этот раз сделали ставку на природные особенности. Хотели показать, что Ленобласть — регион, насыщенный водными объектами разного масштаба.

Петербург возник как город на болоте, город в дельте, на воде. И если посмотреть на область сверху, отключить в ГИСе все слои — останется одна вода. Есть Ижорское плато, островок без воды на юго-западе, и район Вепсской возвышенности. Все остальное — либо болота, либо водотоки, как губка, все пропитано водой.

Я считаю, мы на этом и победили. Главная «фишка» — это привязка к воде. Как вода учитывается в генпланах, как она взаимодействует с градостроительной организацией территории, какие в связи с этим возникают планировочные решения…

Мы отсмотрели и генпланы поселений, и что происходит в населенных пунктах, как в городах региона учитываются водотоки. Морские акватории, крупные, средние и малые реки. Выборг, Приозерск, Тихвин, Лодейное Поле, Подпорожье, Ивангород, Кириши, Волхов, Старая и Новая Ладога, Кингисепп — все эти города расположены либо по морским берегам, либо у рек — крупных, средних и малых.

Если говорить о более крупных единицах, то вот река Волхов, замыкающее звено исторического пути из варяг в греки, — важная координационная и природно-градостроительная ось для региона в целом. Вдоль этой оси всегда существовали и будут существовать привлекательные для жизни зоны. То же можно сказать о других средних реках: Свири, Вуоксе, Луге.

– Какие проекты были представлены на вашем стенде?

– Я бы не хотел акцентировать внимание на конкретных компаниях. В экспозиции региона были представлены проекты тех застройщиков, которые в большей или меньшей степени обыгрывают водную тему. Особо хотел бы отметить проекты, ориентированные на благоустройство прибрежных территорий. Город Тихвин представил водно-зеленые пространства в районе Успенского монастыря (эта идея уже частично реализована), а Ивангород — променад в прибрежной зоне реки Нарвы в Ивангороде. Это примеры, когда муниципальные администрации работают в тесном контакте с застройщиками, и получаются неплохие результаты.

– Что вам даст этот красивый диплом, признание на общероссийском уровне?

– Дополнительный стимул работать в новых направлениях. Важно, что губернатор Александр Дрозденко поддержал нас в наших начинаниях. Он действительно много занимается этими вопросами. Хватит городить квадратные метры, давайте создавать удобную среду обитания для граждан! Квадратные метры — не самоцель, задача — сделать достойные города, где можно комфортно жить.

Я считаю, надо ориентироваться на природу. Какие бы сооружения человек ни создавал, сколько бы денег ни вкладывал, он всегда живет в том, что заложено природой. Если нашему региону отпущено рек и водоемов сверх меры, значит, надо это учитывать и очень тактично использовать.

Надо анализировать территорию — с этим у нас слабо. Это относится не только к воде — к особенностям рельефа, к зеленым массивам. Выявить природные «фишки», сделать из них конфетку — главная задача проектировщика. Это умение, к сожалению, утрачивается. Раньше же все ногами проходили. Я изучал все это вместе со специалистами старой закваски с академическим образованием — они это понимали.

– Какие из реализованных проектов не вызывают у вас отторжения?

– Интересные идеи и детали есть почти в каждом. У «Ленстройтреста» любопытный проект в Янино — он, кстати, занял первое место в региональном конкурсе по благоустройству. На выставке «Зодчество‑2015» они свой проект не выдвинули в отдельной номинации, а зря. Впрочем, у них в компании сейчас структурные изменения, возможно, просто руки не дошли.

– Как вы оцениваете риск превращения новых, прилегающих к городу зон в унылые «муравейники»?

– Если мы продолжим наращивать и уплотнять застройку, ситуация будет обостряться. Недавно прошел «круглый стол» по Мурино, где прозвучали тревожные цифры. Администрация заявила: сейчас там 12 000 человек населения, а через два года будет 50 000, эти дома уже строятся!

– Пол-Всеволожска…

– В Мурино по Генплану, который рассчитан до 2030 года, предполагаемая численность населения — 40 000 человек. Уже через два года этот показатель будет превышен. Сверхплотная застройка, а муниципальные чиновники заявляют, что есть резервы еще на 30 000–40 000. Куда мы идем? Одна из основных проблем — даже не водоснабжение, а сточные воды. Планируется сбрасывать в эту несчастную Охту 20 000 кубов в сутки. Есть же нормы разбавления стоков, они не будут соблюдаться при таких масштабах застройки… Надо учитывать экологические пределы развития. Нужно остановиться, посмотреть: может, уже хватит двигаться на север, есть и другие районы.

В администрации Мурино говорят: «Мы хотим построить город». Но ведь город — это не только детские сады и школы, это замкнутый трудовой баланс, это учреждения культуры, там много всего должно быть. И кто все это будет делать? Механический рост опасен.

Но стоит об этом заикнуться — застройщики тут же набрасываются: «Ты что, хочешь запретить стройку? Мы вкладываем деньги, мы развиваемся, а вы административные барьеры ставите».

Какие бы сооружения человек ни создавал, сколько бы денег ни вкладывал, он всегда живет в том, что заложено природой. Если нашему региону отпущено рек и водоемов сверх меры, значит, надо это учитывать и очень тактично использовать. Надо смотреть, как вода взаимодействует с градостроительной организацией территории, какие в связи с этим возникают планировочные решения…

– Но ведь право разрешить или не разрешить стройку с этого года у вас в руках?

– Да, но чтобы не разрешить или ограничить, нужны серьезные основания. Например, несоответствие Генплану. У них зоны-то покрашены правильно, но цифры, заложенные в градостроительной документации, не соответствуют действительности. Генплан допускает 10 000 кв.м — строят 20 000.

– Петербург обсуждает ограничение по высотности — 12 этажей, и не выше. Жилье в городской черте станет дороже, и его будет меньше. Это, возможно, означает, что новый неудовлетворенный спрос будет давить на пригородные районы Ленобласти?

– Возможно. Но мы считаем, что меры, запланированные для пограничной (контактной) зоны между городом и областью, по сути правильные. Это прогрессивное предложение. Это и нас обязывает отвечать адекватно.

Комфортные и невысокие петербургские кварталы (если ограничения будут приняты и начнут действовать) не должны, конечно, граничить с «муравейниками» за городской чертой — это нелогично.

Последняя версия региональных нормативов Ленинградской области, вступившая в силу в конце июля этого года, предусматривает: оставив неизменной плотность территории застройки, мы можем разрешать превышение по этажности. Но — только при должном обосновании в проекте планировки. Если в ППТ будут предусмотрены какие-то градостроительные доминанты, обрамление въезда, замыкание перспективы… Но это решение должно быть в эскизе застройки, и его будет обсуждать градсовет.

Практика в этой сфере пока не наработана.

Сейчас у нас такое распределение: плотность застройки регламентируют региональные нормативы, этажность — правила землепользования и застройки поселения (ПЗЗ) в том случае, если нет ППТ. Если есть проект планировки и в нем предусмотрены отклонения — тогда решает градсовет, и на основании этого органы местного самоуправления могут рассмотреть предложения об изменениях параметров этажности в ПЗЗ. При этом совсем необязательно они должны согласиться с этими предложениями. Роль публичных слушаний возрастает.

Сегодня невозможна ситуация, в которой застройщики на собственных участках вдруг начнут возводить дома по 25 этажей.

– Какие еще изменения внесены в региональные нормативы?

– Мы очистили РНГП от множества показателей, которые не связаны с транспортной доступностью и с обеспеченностью строящегося жилья социальными объектами. Эти два момента — главные. Остальное предусмотрено федеральными нормами, и ни к чему их дублировать. Сейчас губернатор активно продвигает тему социальных стандартов, по которым, собственно, и надо оценивать районы. В каждом муниципалитете должно быть определенное количество социально значимых объектов (учреждений здравоохранения, образования, культуры), необходимая инфраструктура (дороги, освещение) и прочее. Кроме того, социальный стандарт предполагает, что и уровень доходов на одного человека должен быть не ниже стоимости потребительской корзины. Градостроительные показатели — это только часть комплексного решения. В этом направлении мы и движемся.

Усилили блок обоснования, привязали нормативы к этапам проектирования. Конечная цель: те решения, которые принимаются, не должны зависеть от воли отдельных чиновников, а только от соответствия нормам и правилам.

– Генпланы, которые принимались до внесения поправок в РНГП, будут пересматриваться? Если есть несоответствия?

– Специально пересматривать их мы не будем, закон обратной силы не имеет. Но если в Генплан вносятся какие-то изменения — мы уже будем требовать, чтобы они соответствовали новой версии РНГП.

– Та оценка, которая вынесена жюри фестиваля «Зодчество‑2015», показывает, что регион движется в правильном направлении?

– Там вообще было много полезного. Я заметил: очень много предложений от молодежи. Молодые специалисты пришли в эту сферу, в градостроительство, в урбанистику. У них уйма интересных идей, иногда авантюрных. Часто это связано с привлечением населения к дизайну, к проектированию, к обустройству. Особенно это заметно в крупных центрах: в Нижнем Новгороде, на Дальнем Востоке… Москвичи очень активны, да и петербуржцы тоже.

Я для себя еще раз уяснил: нужны системный взгляд и главная идея. Экстравагантные проекты стали менее популярны. А вот комплексные решения, нахождение и решение ключевых проблем — это действительно важно. Например, Московская область показала только проект легкорельсового транспорта. Ничего больше. Но для них связность территорий — это действительно ключевой момент. Они, кстати, тоже получили диплом. А вот те, кто свалил проекты в кучу, с обилием цифровой и графической информации, без какой-то главной идеи — они проиграли.

Много данных — это еще не система и комплексное развитие.