НАШ ЦИТАТНИК: «Петербургский рынок недвижимости в стагнации с апреля. Резкого роста или, наоборот, оттока региональных клиентов я не вижу. Возможно, в период нестабильности большинство людей предпочтет вкладывать деньги там, где им уже все понятно и знакомо...» Екатерина Запорожченко

23 мая, 11:01
11 января 2016 в 11:50

Сергей МАКАРОВ: «Я не сторонник революций»

Как будет использоваться Конюшенное ведомство? Появятся ли коттеджи в Баболовском парке? Как по новым законам изменились правила охраны зданий-памятников и строительства в зонах охраны? На эти и многие другие вопросы «НП» ответил председатель КГИОП Сергей Макаров.

trong>– Сергей Владимирович, 2015 год связан с громкими спорами вокруг проблемных объектов культурного наследия: Конюшенного ведомства, блокадной подстанции… Как будут развиваться эти сюжеты в наступившем году?

– Конюшенное ведомство — действительно проблемный объект, поскольку находится в плохом состоянии и нуждается в противоаварийных работах. По нашему заданию инвестор выполнил обязательства на тот момент, когда занимался памятником, но это самое начало консервационных работ. Принято решение, что приспособление Конюшенного ведомства станет городским проектом. Комитет по культуре разрабатывает концепцию его использования: скорее всего, здесь разместится филиал Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Насколько я знаю, в бюджете 2016-го средства на противоаварийные мероприятия не предусмотрены, так как пока не расторгнут договор с инвестором. Но это технический вопрос: когда будет понятна концепция, будут выделяться и деньги.

Блокадная подстанция — спорный объект. Проблемным я бы не стал его называть, так как его состояние практически такое же, как у других построек советского времени из силикатного кирпича. Споры вокруг него носят философский характер: какой его статус? Если памятник — то какой категории, с каким предметом охраны? Очевидно, что не памятник архитектуры, о чем говорили многие эксперты. Но однозначного мнения нет. Есть два решения Совета по сохранению культурного наследия, противоречащие друг другу: «это не памятник» и «это памятник». Окончательное решение, думаю, Совет примет в феврале с учетом исследования технического состояния, доработанной экспертизы, а также проведенных историко-культурных экспертиз по пяти сохранившимся в городе подстанциям.

– Разрешите ли вы построить в Баболовском парке коттеджи, как это планирует собственник участка — компания «Стеелмар Скандинавия»?

– С Баболовским парком история полудетективная. По искам собственников состоялось несколько судов; Министерству культуры они проиграли, у нас выиграли. Я подписал задание на проектирование лишь после того, как представители Службы судебных приставов недвусмысленно намекнули, что против меня могут возбудить уголовное дело за неисполнение решения суда. Теперь стадия бумажной работы: девелоперы должны сдать некий проект, а мы будем его рассматривать. Думаю, эта история — на многие годы. Желания разрешить застройку Баболовского парка коттеджами у нас по-прежнему нет.

– Хочется спросить про Апраксин Двор. Тоже ведь памятник, который власти уже давно хотят цивилизовать. Но одна концепция сменяет другую, а Апрашка не сдает позиции городской «толкучки». Есть ли у вас свои рецепты?

– Главная проблема Апраксина Двора — огромное количество собственников, которые не могут договориться между собой. Сейчас принято решение создать городскую управляющую компанию, которая должна собрать мнения собственников и выработать общую позицию.

Конечно, такое соседство нас не радует. Бездомные обитатели Апрашки порой ночуют и в нашем открытом дворе, так что мы буквально на себе ощущаем дыхание жизни этого замечательного места. И это в самом центре Петербурга! Но потенциальный инвестор должен быть с очень крепкими нервами: многих отпугивает то, что на территории комплекса множество объектов культурного наследия, которые, естественно, необходимо сохранять.

– Может быть, чем-то можно пожертвовать? Снять статус памятника хотя бы с нескольких сараев-складов?

– Чтобы исключить объект культурного наследия из государственного реестра, нужны веские основания. Здесь их нет.

– Новая версия федерального закона «Об объектах культурного наследия народов РФ» действует около года. Не раз говорилось о многих пробелах в этом законе, вызывающих сложности в его применении. А как сейчас, федеральная власть все разъяснила?

– К сожалению, Министерство культуры и федеральное правительство пока приняли лишь семь подзаконных актов из 30 необходимых. К примеру, до сих пор не утвержден порядок выдачи разрешений на производство работ на объектах культурного наследия. Хорошо, что Минкульт наконец-то принял новую форму охранного обязательства. Мы недавно утвердили по этой форме охранное обязательство для первого объекта. Это Мечеть. Почему? Просто так получилось: сняли с полки первую папку с заявлением, оказалось — Мечеть. Пользователю заказным письмом направлено извещение об утверждении этого документа. По закону он вступает в силу с момента уведомления собственника. Не думаю, что Мечеть будет уклоняться от получения извещения. Но если пользователь не захочет его получать — есть уйма способов. И это главная проблема в новой системе охранных обязательств. Есть и другие аспекты. Раньше собственник обращался к нам с заявлением, и мы точно знали, что имеем дело именно с собственником. Теперь мы сами должны узнавать, кто владелец памятника. Сделать это можно лишь через Росреестр, а это время на официальный запрос и получение ответа. Потом комитет составляет проект охранного обязательства. Затем надо запросить мнение собственника и каким-то образом его учесть. В итоге — подготовить окончательный документ и направить заказное письмо с уведомлением. Как вы понимаете, процесс может тянуться годами… Я говорил представителям Министерства культуры: эффективная схема подготовки охранных обязательств в Петербурге полностью разрушена. Ради чего? Только потому, что захотелось сделать единообразную систему для всех городов России?

Неприятно и то, что серьезно уменьшились штрафы, которые налагаются за неисполнение требований охранных обязательств. Если раньше это были существенные суммы неустойки по договору, то сейчас административный штраф. К тому же суды склонны еще снижать его. Уже были случаи, когда мы выставляли иск на 200 000 рублей, а суд решает, что и 50 000 достаточно. Это смешная сумма за нанесение ущерба памятнику.

– Есть ли разъяснения по поводу возможности какого-либо строительства на территории памятников? Закон, кажется, запрещает…

– Позиция Министерства культуры однозначна: ничего строить нельзя! Ни инженерных сооружений, ни ТП, ни складских помещений — тотальный запрет. Это создает очень серьезные проблемы. Я только что вернулся с совещания, где мы обсуждали вопрос о технологически необходимой пристройке к торцу здания-памятника. Пользователю нужно разместить там часть инженерного оборудования и сделать помещения для персонала. Никому эта пристройка не помешает, облика не нарушит. Но нельзя — и все. Можно только вести подземные работы, но это увеличит смету в три раза. Кстати, подземное строительство может больше угрожать памятнику, чем пристройка. Меня многие пытались критиковать, что якобы я выступаю за строительство на территории памятника. Но давайте разрешим хотя бы разумные вещи! Никто же не говорит про 9-этажные дома, но если речь идет о необходимых инженерных объектах — почему нет? Я убежден, что невозможно написать одно правило для всего культурного наследия России: слишком большая страна, и объекты все уникальные. Не строили до революции типовое жилье — все памятники разные, почему же правило одно?

– Осенью федеральное правительство приняло постановление о зонах охраны. В Петербурге готовится новая версия городского закона на эту же тему. Какие новшества принесут эти документы?

– Для нас 972-е постановление правительства — как гром среди ясного неба. Мы направляли свои замечания к проекту этого документа, но не все были учтены. Самое неприятное из новшеств: запрещены любые отклонения от режимов зон. Хотя по нашему региональному закону они были допустимы, это было согласовано с Министерством культуры, которое не возражало еще буквально два года назад. К тому же Минкульт признавал нашу практику удачной: отклонения от регламента допускались только после серьезного общественного обсуждения с непременным вынесением вопроса на Совет по культурному наследию. При этом такие отклонения были возможны только для социально значимых объектов, которые финансируются за счет бюджета.

– Запросы на отклонения есть?

– Да. Был хороший проект реконструкции библиотеки для слепых на Петроградской стороне. Проектирование велось в расчете на отклонение. Кстати, потрачены немалые бюджетные деньги, но теперь проект не может быть реализован.

– А новая клиника Военно-медицинской академии, проект которой обсуждали в Смольном?

– Повторяю, никаких исключений из этого запрета нет.

– Честно говоря, такие нововведения пугают. Может, пора готовиться еще к каким-то жестким запретам?

– Госдума одобрила закон об исторических поселениях, по которому предполагаются серьезные ограничения градостроительной и хозяйственной деятельности. Мы разработали проект границ и предметы охраны исторического поселения Санкт-Петербург, направили документы на согласование в Министерство культуры. Нам их вернули с требованиями дополнительно обосновать предлагаемые решения. По нашим подсчетам, эта работа может занять еще года два. До тех пор априори будет считаться, что историческим поселением является Петербург в административных границах, и ограничения затронут всю его территорию.

Еще одну неприятность, надеюсь, удалось предотвратить: была попытка узаконить 100-метровую защитную зону вокруг объектов культурного наследия. Я выступал против этой нормы. Получилось бы, что в центре города никакой хозяйственной деятельности вести нельзя. Вроде бы договорились, что это будет распространяться только на территории, где нет зон охраны. А поскольку у нас весь центр состоит из зон охраны, то острота этой проблемы снята. Я просто выступаю за здравый смысл. Для маленького городка, где всего несколько памятников, это правильно. А для Москвы и Петербурга это катастрофа. Я считаю, что у нас и так лучшая в России система зон охраны памятников.

– Вы руководите комитетом чуть больше года. Что, по-вашему, стало главным достижением за это время?

– Революций не произошло, и я не сторонник революций. Можно сказать, что шла тонкая настройка деятельности в новых условиях. Среди главных достижений можно отметить перевод значительной части нашей документации в электронный вид. Мы оцифровали все охранные обязательства (13 000), все паспорта объектов культурного наследия (50 000 листов). Институт «Ленпроектреставрация» спасен от банкротства и выходит на новый уровень. КГИОП запустил новый сайт, где заинтересованные граждане могут познакомиться со значительным массивом нашей информации. Планируем публиковать на сайте сведения о памятниках. И конечно, эффективное исполнение бюджета реставрационных программ — 97%. А это такие сложнейшие объекты как Князь-Владимирский собор, Буддийский храм, Юсуповский дворец, дом Половцева и многие другие.