НАШ ЦИТАТНИК: «В третьем квартале заметно сокращение объёма сделок с новостройками. Но, полагаю, по итогам года девелоперы окажутся в плюсе – за счёт активных продаж в I полугодии. А вот «запаса» для снижения цен практически нет из-за возросшей себестоимости...» Максим Жабин

23 октября, 12:12

«Мы работаем в XIX веке»

10 февраля 2014 в 05:00
3 793

«Мы работаем в XIX веке»

Выпускники Ленинградского художественного училища Андрей Рожков (на фото — слева) и Павел Бойков (на фото — справа), закончившие его в разные годы, сейчас работают под одной крышей. Первый — столяр-краснодеревщик высшего разряда, второй маркетрист-инкрустатор такого же уровня. У каждого — своя фирма, но они вместе арендуют заводской цех на Петроградской стороне. Об этих специалистах знают немногие, но их работы украшают зарубежные музеи, частные коллекции, а также квартиры, офисы и даже вертолеты известных персон.

– У вас разные специальности, разные фирмы. Что вас объединяет на одной площадке?

Андрей Рожков (А.Р.):

– Нас здесь всего три-четыре специалиста. С кем-то работали вместе, а с Павлом Анатольевичем заканчивали одно училище. Некоторое время назад я трудился в компании Studiorus,  сейчас — индивидуальный предприниматель. Нас объединяют дружба и общее рабочее место, но у каждого свое дело. Иногда объединяемся для выполнения крупного заказа, иногда — чтобы сэкономить на аренде помещения.

Павел Бойков (П.Б.):

– Открывать свою фирму долгое время не видел смысла, так как не было постоянного потока заказов. Несколько лет назад решил попробовать и основал компанию «Муар», где я и глава, и работник в одном лице. Фирма специализируется только на маркетри, но часть заказов делаю здесь с коллегами.

– Какая продукция более востребована, кто ваши заказчики?

А. Р.:

– Наш основной профиль — изготовление новодела под XVIII–XIX вв. по индивидуальным чертежам, а также реставрация антикварной мебели. Мы делаем всю линейку старинной мебели для дома и музеев: столы, тумбы, кровати, буфеты, чернильные приборы, аксессуары и пр. Антиквариат сегодня не очень востребован. У нас оборудование скромное, инструмент ручной. И когда меня спрашивают, отвечаю, что работаю в XIX веке.

Мы сотрудничали с «Арт-студией», которая привлекала нас к реставрации интерьеров дачи Половцева на Каменном острове. Наша группа из четырех человек два с половиной года реставрировала там библиотеку (шкафы, мебель, потолки и пр.). Но это, пожалуй, единичный пример, в основном — частные заказы, среди которых были и запоминающиеся. Например, мы реставрировали мебель Аркадия Райкина в его квартире на Каменноостровском. В середине 1990‑х посчастливилось выполнить заказы Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской — реставрировали им мебель XIX века в квартире на набережной Кутузова. Очень душевные люди.

Были клиенты из Германии и США. Одна предпринимательница из Америки увидела где-то нашу продукцию и попросила изготовить десяток шкатулок. Она отвезла их в США, и, видимо, удачно продала. Потом пошли заказы на шкатулки, ломберные столики и пр. Мы с Павлом Анатольевичем сотрудничали с ней около пяти лет.

П. Б.:

– Да, для американки я делал в маркетри картину китобойного судна, нарисованного в акварели в мельчайших деталях. Она выставила его на международный конкурс в Бостоне, где были представлены работы по морской тематике (резьба по кости, живопись, маркетри). Моя работа заняла второе место. Дама получила приз и $500. Деньги потом привезла мне.

Она в общей сложности выкупила порядка 20 различных работ, которые затем перепродавала там втридорога. Так, ломберный стол приобрела у нас за $1500, сдала его в магазин за $4000, магазин продал еще кому-то, а конечный покупатель заплатил за него $16 000.

Периодически бывают заказы от одной компании, которая оформляет интерьеры вертолетов для vip-персон, в том числе для руководителей государств.

– Какие работы вы там делаете?

П. Б.:

– Самые разные: инкрустация столов, панелей, перегородок, гербов края и пр.

– И сколько стоит, например, оформить что-нибудь в интерьере вертолета?

П. Б.:

– Разброс цен значительный, зависит от сложности, объема и срочности работы. Обычно я предлагаю три варианта, различающиеся по стоимости, заказчик уже выбирает. Бывает, что в день платят 10 000 рублей. Но ту работу, которую я сделаю за один день, многие другие будут выполнять неделю, а то и месяц.

Сейчас с Андреем Николаевичем и коллегами занимаемся заказом одного из постоянных клиентов. Мы уже сделали ему кровать, банкетку и шкаф, теперь на очереди комод. Один изготавливает мебель, другой украшает ее в технике маркетри, третий шлифует и покрывает лаком.

– Что чаще всего заказывают для квартир и загородных домов? Можете назвать хотя бы ориентировочные цены?

А. Р.:

– Больше всего заказов на столы, стулья, встроенные в ниши книжные шкафы. Были также современные спальни из карельской березы, украшенные декоративными картинами в технике маркетри. Цена зависит от договоренности с заказчиком. Например, изготовить стул XIX века стоит 30 000–60 000 рублей. Он делается две-три недели. Но есть сложные предметы (буфет, комод и пр.), на изготовление которых уходят месяцы, если соблюдать всю технологию. Сначала работает столяр, затем маркетрист, а потом полировщик.

Поэтому с учетом аренды помещения и других платежей доходы в среднем получаются скромными.

П. Б.:

– Сегодня заказов мало, ручная работа не очень востребована, потому что магазины забиты дешевой китайской продукцией, изготовленной на станках. У них ценники в два-три раза ниже, и с ними трудно конкурировать. К тому же наша профессия подразумевает богатых, но в то же время образованных клиентов, которые способны оценить искусство. Но таких, к сожалению, немного.

Мне неинтересно делать то, над чем не надо ломать голову, т. е. то, где мало творчества. Поэтому, если заказывают что-то простенькое, всегда стремлюсь усложнить его. Я делал один натюрморт около года. Основная трудность была в подборе материала. Я поставил себе задачу: передать одним куском шпона форму, фактуру и цвет. Например, персик должен быть зрительно шершавым и в то же время объемным. Поверьте, это очень непросто и занимает уйму времени. В природе существуют тысячи видов различных пород дерева, у каждого — своя твердость, цвет, текстура.

И если эти три задачи выполнены, вы можете поставить себе пятерку. Натюрморт начинал делать для себя, но в итоге его купил один наш постоянный клиент. Он подарил его бизнесмену, который после этого поменял всю мебель в своем кабинете, подбирая обстановку именно под эту картину. Сколько бы она ни стоила, мне все равно не дадут этих денег.

Некоторые спрашивают: «А сколько стоит квадратный дециметр твоей работы?» А как считать? В одном месте картины будет всего две детали, а рядом — сложный набор из сотни составляющих… К тому же практически все свои работы я делаю в единственном экземпляре.

Кстати, та самая американка, увидев этот натюрморт, заказала подобную картину.

– Что делаете, когда нет заказов?

А. Р.:

– Мастерю деревянные шкатулочки, украшаю их рисунками в технике маркетри. Их охотно покупают к Новому году и к 8 Марта. Правда, маркетри я занимаюсь на любительском уровне, настоящий профессионал — Павел Борисович.

П. Б.:

– Есть заказы — работаешь, нет — сидишь на зарплате жены (смеется). Я не могу бросить это занятие, ибо ничего другого не умею, я отработал маркетристом 40 лет. Если бывают хорошие заказы, можно кормиться почти год.

– Это какие, например? Сколько стоил самый дорогой из них?

П. Б.:

– Когда-то очень давно мои коллеги изготовили копию кровати королевы Франции Марии-Антуанетты для частного лица, а я сделал мозаику в маркетри. Тогда мне заплатили $6000, но это были совсем другие деньги.

А. Р.:

– В начале «нулевых» изготовили буфет в стиле рококо по заказу известной Елены Батуриной. Если не ошибаюсь, мы получили около $9000. Но мы работали через посредника, поэтому думаю, цена была в четыре-пять раз выше. Мы втроем делали этот буфет более трех месяцев.

– Портреты сложнее вырезать, чем натюрморты?

П. Б.:

– Конечно. Дело в том, что в природе практически нет материала, который может передать лицо человека. Каждое дерево имеет определенную текстуру, исключение — только груша, но там свои сложности. Можно дробить лицо на несколько частей, но в этом случае человек походит на робота, поэтому здесь нужен особый подход. Тем не менее в свое время я сделал в маркетри портреты Ленина и Кирова, а моя дипломная работа (портреты Герцена и Ушинского) до сих пор висит в деканате Университета им. Герцена.

– Приходилось ли инкрустировать другими материалами, кроме шпона?

П. Б.:

– Да, я инкрустировал старинный стол, который реставрировал Андрей Александрович. Мы использовали различные материалы: перламутр, слоновую кость, латунь. Но подобные заказы крайне редки.

– Ваши работы можно где-нибудь увидеть: в магазинах, шоу-руме или в мастерской?

А. Р.:

– Нет, все выполненные заказы тут же передаются клиенту. Есть только страничка в Интернете да альбом с фотографиями.

П. Б.:

– То же самое, у меня только сайт.

– Много ли в городе краснодеревщиков, маркетристов? Где на них учат?

А. Р.:

– Раньше в Ленинграде было как минимум четыре учебных заведения, где готовили таких специалистов, сегодня, наверное, осталось одно. К нам изредка приходит молодежь, которую интересует, прежде всего, зарплата. Они хотят много и сразу, но такого не бывает. У нас нет фонда зарплаты. Все зависит от наличия заказов, поэтому ребята у нас не задерживаются. Самым молодым практикующим столярам, которых я видел, — 40–45 лет. Иногда к реставрируемой мебели нам требуется изготовить старинные замки и ключи, а мастеров таких в городе найти очень сложно.

П. Б.:

– Не так давно мы встречались с однокашниками, и теперь могу сказать, что из 30 выпускников экспериментальной группы маркетристов сегодня практикую только я, остальные переквалифицировались еще в 1990‑х. Готовят их или нет сейчас, не знаю. Есть какие-то реставрационные мастерские, но, по слухам, там дают только теорию без практики. Научить можно, но чтобы правильно работать, нужно чувствовать материал, полюбить эту профессию, быть усидчивым. Возможно, выйдя на пенсию, пойду учить детей маркетри в каком-нибудь кружке.

«НП» кстати

Маркетри — искусство мозаики из шпона или инкрустация шпоном. Техника создания изображений, вырезанных из шпона различных ценных пород дерева (красного, черного, розового и пр.), иногда с добавлением пластинок слоновой кости и других материалов. Для создания рисунка используют тонкие (от 0,3 до 3 мм) пластины. Полученную картину под большим давлением наклеивают на какую-нибудь основу из обычного массива. В результате мебель, облицованная маркетри, выглядит очень стильно и красиво, но стоит меньше той, которая полностью изготовлена из массива древесины.

Кроме того, техника маркетри позволяет каждый предмет гарнитура сделать уникальным. Даже если при декорировании мебели применялся один и тот же рисунок или узор, все равно за счет разнообразия цветовой гаммы используемого шпона каждый предмет будет иметь неповторимый вид. То же относится к картинам, витражам и аксессуарам и прочим предметам, выполненным в этой технике.

«НП» досье

Андрей Рожков родился в 1955‑м в Ленинграде. В 1974‑м окончил Ленинградское художественное ПТУ № 11 по специальности «столяр-краснодеревщик IV разряда».

Работал в нескольких фирмах, одна из последних — Studiorus, сейчас — индивидуальный предприниматель. Женат, имеет дочь.

Павел Бойков родился в 1958‑м в Ленинграде. В 1976‑м окончил Ленинградское художественное ПТУ № 11 по специальности «столяр-краснодеревщик и мозаичист по дереву IV разряда». В 1989‑м окончил (заочно) художественно-графический факультет Ленинградского государственного педагогического института им. Герцена по специальности «художник-маркетрист». Некоторое время преподавал там же. Затем работал в разных организациях и индивидуально, сейчас — в компании «Муар». Женат, имеет троих детей.

Беседовал Халмурат Касимов