«Приют для добрых душ»: как директор Публичной библиотеки создал прототип клубного поселка

Два века назад здесь создали идеальный загородный микрокосм — с «живой» архитектурой, автономной эко-инфраструктурой и теплым творческим пространством для главных умов эпохи.

От дикого участка к оазису уюта 

История усадьбы началась в 1795 году, когда Алексей Николаевич Оленин, директор Императорской Публичной библиотеки и президент Академии художеств, приобрел необжитые земли в 17 верстах от Санкт-Петербурга, между берегом речки Лубьи и Рябовским трактом.

Вместе с супругой Елизаветой Марковной они решили назвать будущее имение «Приютино» — задумав его не как парадный дворец для показных пиров, а как тихий, семейный очаг и добрый приют для близких.

Его создание велось поэтапно в течение почти 20 лет из-за разумной экономии бюджета и потребовало фундаментального инженерного подхода.

Первым делом на территории имения запустили собственный кирпичный завод, обеспечившим стройку надежным местным материалом, а русло реки перегородили плотиной, сформировав живописный Большой пруд с искусственными островами и мельницей.

Шаг за шагом на пустом месте вырос сложнейший усадебный ансамбль из двадцать шести строений, бережно укрытый от тракта плотной полосой парка. Это был масштабный девелоперский проект своего времени, превративший дикий ландшафт в рукотворный оазис уюта.

Тепло красного кирпича и ротонда со смыслом 

В отличие от пышных, но холодноватых и ненадежных штукатуренных дворцов той эпохи, Оленин возвел лаконичный господский дом и флигели из открытого красного кирпича. Этот материал придал усадьбе удивительное ощущение домашнего тепла, солидности и обжитости — дом словно впитывает солнечный свет, создавая уют даже в пасмурные петербургские дни.

Владелец, кстати, мыслил совершенно прагматично: кирпичные фасады идеально переносили сырые зимы, освобождая от постоянных расходов на ремонт и сохраняя живописный вид на века. Примечательно, что второй (почти такой же по размерам) дом возвели специально для многочисленных гостей.

Главным же визуальным символом и душой парка стала легендарная молочня, спроектированная, по предположениям исследователей, другом семьи, архитектором Николаем Александровичем Львовым. 

Здание построили в виде изящного античного храма-ротонды, но за классическим, романтическим фасадом скрывалась живая бытовая логика: здесь устроили ледник для хранения свежего молока, сливок и сыров.

В знойные летние дни гости усадьбы с удовольствием собирались в прохладной тени ротонды, чтобы выпить парного молока с только что сорванной парниковой ягодой. Превратив сугубо хозяйственный объект в эстетический центр усадьбы, Оленин показал, как инфраструктурный объект может становиться главной достопримечательностью пространства, задающей его эмоциональный тон.

«Англо-фермерский» уклад 

Термин «англо-фермерская» модель родом из Англии XVIII века, где во время Британской аграрной революции аристократы стали увлеченно заниматься передовой сельхознаукой и управлением загородных имениями как рациональными, технологичными и самоокупаемыми хозяйствами.

Оленин реализовал эту модель в Приютино — гармоничную экосистему, где экономическая выгода естественным образом переплеталась с культом домашнего уюта и свежих продуктов.

Кирпичный завод не только дал материал для строительства, но и приносил доход от продажи излишков. А вокруг господского дома развернулся настоящий живой организм: молочная ферма, пекарня, людские флигели, винный погреб, кузница, баня, оранжереи с редкими фруктами вплоть до ананасов, парники, птичники и сады, где деревья хозяин сажал вместе с женой и детьми, вкладывая душу в каждый уголок своего оазиса.

За столом у Олениных всегда пахло свежим хлебом из собственной пекарни, домашним маслом, парными овощами и спелой земляникой в разгар лета. Часть продукции отправлялась на рынки Петербурга, полностью окупая содержание усадьбы.

По сути, в усадьбе был создан прецедент концепции farm-to-table, превратив заботу об автономном продовольственном изобилии в важнейший элемент гостеприимства и качества жизни.

Творческий магнит и эпицентр вдохновения 

Самым главным секретом Приютино было его неописуемое душевное тепло. Елизавета Марковна обладала редким даром создавать атмосферу искренней заботы, где каждый чувствовал себя не формальным визитером, а членом большой, дружной семьи. А Алексей Николаевич привлекал гостей эрудицией и готовностью к открытым интеллектуальным дискуссиям.

Усадьба превратилась в культовое «третье место» для творческой элиты той эпохи. Гости могли неделями жить во флигелях, гулять и ловить вдохновение.

Здесь годами жил баснописец Иван Крылов, для которого хозяева с трогательной нежностью обустроили тихий кабинет над баней — там, вдали от шума, он написал свои лучшие басни, а по вечерам выходил к общему чаю в домашнем халате.

Сюда приезжал молодой Александр Пушкин, безнадежно влюбленный, по легенде, в дочь хозяев Анну и посвятивший ей бессмертные строки: «Я вас любил…».

Александр Грибоедов привозил сюда черновики «Горя от ума» и читал их в гостиной еще до публикации. Николай Гнедич — поэт и переводчик, именно в приютинской тишине перевел на русский язык «Илиаду».

В Приютино гостили Карл Брюллов, Михаил Глинка, Василий Жуковский, Константин Батюшков, Орест Кипренский, молодые офицеры — будущие декабристы и многие другие.

Это был не чопорный салон, а живое комьюнити единомышленников, где приватность уединенных парковых аллей гармонично сочеталась с шумными вечерними чаепитиями на веранде, в сопровождении музыки, смеха и споров об искусстве.

Сегодня Приютино остается редким местом, где девелоперский эксперимент XIX века выдержал проверку временем и его можно не просто изучить по документам, а увидеть собственными глазами: 

Архитектуру гостеприимства 

• В двухэтажном господском доме работает музейная экспозиция. Внутри бережно воссозданы парадные и жилые интерьеры: музыкальная гостиная, столовая, диванная и кабинет Оленина, хранящие личные вещи семьи и дух эпохи.  

• Напротив главного здания стоит почти равный ему по масштабу, хоть и разрушенный, второй господский дом — наглядное свидетельство того, как идея «клубного» формата и забота о резидентах-гостях была заложена прямо в генеральный план. 

• Сохранился и краснокирпичный банный флигель, где над тишиной сада до сих пор угадывается кабинет Крылова. 

Пейзажный парк 

• Экологический щит из вековых деревьев служит естественным защитным буфером, надежно изолируя усадьбу от современного шума Дороги жизни. 

• Большой пруд, сформированный искусственной плотиной на речке Лубье, на берегах которого сохранилось в то самое ощущение абсолютной тишины и уединения, ради которого сюда стремилась петербургская элита два века назад. 

• Необычные строения кузни и молочни, которые являются главными акцентами парка.