Собственная дача Ея Императорского Величества: как выжать максимум из «старых костей»

Технологический прагматизм 

Пока современные девелоперы при любом намеке на охранный статус объекта судорожно ищут лазейки для сноса, Андрей Штакеншнейдер в 1844 году продемонстрировал мастер-класс по бережному и сверхприбыльному приспособлению.

Задача стояла жесткая: обновить дачу Е.И.В. — Ея Императорского Величества. Имя резиденция получила при Елизавете Петровне, которая любила это закрытое от чужих глаз убежище. Штакеншнейдеру же поручили перестроить исторический объект под кастомный люкс для нового поколения Романовых — цесаревича (будущего Александра II) и его жены.

Вместо того чтобы тратить огромные деньги и возводить все с нуля, архитектор провел глубокий технический аудит локации и взял за основу обветшавший двухэтажный дом на подвалах, заложенный еще в 1727 году для Алексея Долгорукова.

Штакеншнейдер оценил главные активы этого исторического неликвида. Прежде всего, массивные каменные стены петровско-елизаветинской эпохи обладали колоссальным запасом несущей способности и сверхнормативной прочностью.

Кроме того, объект уже был идеально посажен на рельеф — на бровке террасы с естественным перепадом высот и готовым панорамным видом на залив. Наконец, использование существующего каменного остова позволяло полностью обнулить стартовые расходы на демонтаж, земляные работы и заливку новых фундаментов.

Взлом ТЭПов и иллюзия сказки 

Первым делом Штакеншнейдер радикально нарастил технико-экономические показатели (ТЭПы) объекта, не выходя за границы исторического фундамента. Для этого он совершил дерзкий вертикальный маневр: полностью демонтировал старую плоскую кровлю и надстроил полноценный третий этаж, искусно спрятав его под изломанную, визуально легкую мансардную крышу в стиле французских шато.

Этот шаг увеличил полезную площадь здания более чем на треть, причем легкий деревянный каркас мансарды практически не нагрузил старые стены и не потребовал усиления оснований.

Историческая анфиладная планировка была безжалостно ликвидирована в угоду кулуарному пространственному сценарию, и все здание четко разделилось по вертикали. Цокольный и первый уровни отвели под общественно-технологическую зону, где разместились парадная столовая, буфетные и помещения для дежурной прислуги.

Второй этаж превратили в так называемый Piano Nobile — приватный семейный контур с опочивальней, кабинетом Его Высочества и будуаром Ее Высочества без каких-либо сквозных проходов. Надстроенную мансарду отдали под комнаты фрейлин, статс-дам и свиты, изолировав их от повседневной жизни владельцев.

Кроме того, Штакеншнейдер полностью переписал визуальный код здания, наложив на строгие классические стены роскошное неорококо эпохи Людовика XV. Он также кардинально увеличил оконные проемы первого и второго этажей, превратив их в полуциркульные арки, что в разы улучшило инсоляцию комнат и визуально связало интерьеры с парком.

Оконные простенки второго этажа украсили мощные атланты из пудостского камня известного мастера Николая Рамазанова. Они поддерживали балконы, что создало пластическую глубину и избавило фасад от ощущения плоской коробки. Завершила образ бесшовная интеграция ландшафта: с севера появилась полукруглая терраса с мраморной балюстрадой и лестницами в приватный сад, а с юга — камерный патио с фонтаном.

Теперь это были не просто квадратные метры, а материализованная романтическая сказка для уединенного медового месяца.

Начинка «дворца-игрушки» 

Современники абсолютно оправданно прозвали дачу «дворцом-игрушкой». Каждая комната получила свой уникальный дизайн-код. Например, будуар великой княгини отделывался подлинным фарфором, шелком и виртуозной лепной рокайлью с позолотой, а старая кирпичная кладка была зашита панелями из ценных пород дерева и зеркалами, визуально расширяющими камерные пространства. 

Вот что рассказывает о проекте генерал Александр Гейрот в своем «Описании Петергофа» того времени: «Беглого описания всего замеченного в этой царской даче недостаточно, чтобы получить хотя поверхностное понятие о богатстве и изяществе дворцовых комнат, где пол, потолки, стены, двери и даже каждый дверной замок замечательны по отделке».

Главным элементом царского велнеса стала встроенная купальня в цокольном этаже, расположенная прямо под парадными покоями. Стены и чаша этого прообраза современных спа-комплексов были облицованы премиальным каррарским мрамором, а система подачи и подогрева воды была полностью скрыта в стенах.

Понимая, что премиальный лот не может существовать без сопутствующей инфраструктуры, Штакеншнейдер позже спроектировал рядом Свято-Троицкую церковь в единой стилистике, что окончательно закольцевало локацию и превратило уединенную дачу в самодостаточную закрытую экосистему только для своих.

Сегодня Собственная дача Е.И.В. находится в государственной собственности, обнесена глухим серым забором и меланхолично ждет инвестора, пока городские ведомства вяло спорят о деталях ее приспособления под районный ЗАГС.

Однако уже восстановлены: Троицкая церковь с механическими карильонами и пейзажные аллеи в западной части парка, примыкающей к Сергиевке. Но приехать сюда в выходные стоит не ради ностальгии по имперскому блеску, а чтобы увидеть классический пример того, как благодаря уму архитектора, точному расчету и красивой обертке заброшенный дом превратили в роскошную императорскую резиденцию, выжав максимум из «старых костей».